В краю родном

Я — СЧАСТЛИВАЯ ЖЕНЩИНА

Written by dimdimple

Нет, ни с чем не сравнится деревенский уклад. Жизнь каждой семьи — как на ладони. Дети сызмальства должны выказывать уважение — здороваться с каждым встречным! Девчонкам быть особенно скромными.
— Ох и строгий у нас был отец, — говорит Людмила Мельникова. — У меня уже внуки, а до сих пор все решения в семье — за ним. До сих пор иду к нему и маме не только за советом, но и за благословением. Не потому, что у меня самостоятельности нет, а потому, что уважаю и почитаю дорогих мне людей. И это неизменно.
Людмила вспоминает случай, когда старшая сестра Галя, уже студентка Липецкого вуза, привезла лак для ногтей. Сестры сделали маникюр. Вечером семья собралась за ужином. И вдруг отец Юрий Алексеевич заметил накрашенные ногти дочерей.
— Он так стукнул кулаком по столу, что зазвенела посуда, — вспоминает Людмила. — «Быстро стереть» — был приказ. А чем? Тогда средств не было. Соскоблили как смогли. Я после этого отца никогда не расстраивала. В плане маникюра…
На самом деле Юрий Алексеевич и Татьяна Васильевна очень деликатные, заботливые и любящие родители. Такими их знали и знают сегодня. И все у них по полочкам всегда разложено.
Выбрала дочь после школы техническую специальность — не перечили. Работала на заводе медицинского оборудования. Была на хорошем счету.
Пришел ее парень из армии. С ним она еще со школы дружила. Сергей замуж позвал. Решили остаться в Черкассах. Людмила сызмальства к «подушке» была приставлена. Работа в кружевной артели была не в тягость. И только случай поставил точку в этой истории.
Из Талицы, где было головное предприятие, черкасские женщины в полую воду переправлялись на лодке.
Так случилось, что «паромщик» после принятого на грудь едва не потопил лодку, которая чуть не разбилась о льдину.
Сергей, натерпевшийся страху за зиму, запретил работать дальше. И Людмила стала почтальоном. Тогда сумочка у нее весила килограммов 12, не меньше. Газеты, журналы, письма получали в каждом доме, не как сегодня. Так случилось, что Люда заразилась гепатитом, и после болезни нужен был легкий труд. Она снова села за кружево, но ненадолго. Создалась в районе служба соцзащиты, и стала Людмила хожалкой. Да к тому же самой лучшей.
А вообще она была артисткой в душе с самого рождения. Просто обстоятельства держали ее талант как в тисках. Она, как мама и бабушка, замечательно пела, читала стихи. Но никто на сцену не вышел, кроме нее.
Сергей, кстати, получив образование, стал худруком в местном Доме культуры. И после 11 лет работы в соцзащите Людмила все-таки пришла на сцену. Это обстоятельство расстроило одиноких стариков. Уж так они уговаривали остаться, не оставлять их.
НА КРАЮ
Но несладкой песней началась их семейная жизнь. Оба супруга много работали, чтобы пришло в дом благополучие. По четыре бычка, две коровы на подворье, поросята, овцы, кролики, птица. Только успевали поворачиваться. А потом она расскажет, как сажали огурцы, как продавали их в Красном, брали с собой Димку, как купили вначале мотоцикл, затем машину. Но это будет потом, когда закончится череда испытаний.
— Но однажды, совсем не по своей вине, чуть не погибли с Сергеем в своем собственном доме, — с болью рассказывает Людмила. — Отравились угарным газом, угорели. И спасли нас наш отец, мама.
Оба уснули, ночью, когда почувствовали плохо, даже на помощь не смогли позвать. А утром первым забеспокоился отец: «Дочь всегда говорит, куда уходит. А тут дверь заперта. Потом и материнское сердце заныло». Сломали дверь, а там уже почти бездыханные тела Людмилы и Сергея.
Ее уже и спасать не стали: дыхания не было. Мать упросила фельдшера помочь. Клавдия Егоровна Евсеева сделала невозможное — массаж сердца, вводила препараты, какие могла. И Людмилу в тяжелейшем состоянии привезли в больницу. Врач Валентина Лукина вытащила ее буквально с того света. Долгое время она находилась без сознания. А в ее чреве уже билась новая жизнь.
Я БУДУ МАТЕРЬЮ
— Мой сын меня вернул к жизни. Он постоянно напоминал о себе. По сути, я питалась кислородом от своего плода, — вспоминает Людмила. — Но когда я встала на ноги, врачи стали настаивать на аборте, говорили, что возможны осложнения. Но я была готова на все, лишь бы родился малыш. Как я могла убить дитя? Долго шли консилиумы. И наконец врачи сдались. Я буду матерью! Этому радовались все мои родные. Но я еще не знала, что ждет меня впереди…
Димка родился восьмимесячным. Но быстро окреп. Научился к трем годам считать, знал буквы, складывал в слова. И вдруг врач-окулист, осматривая ребенка, вынесла приговор: «Ваш сын — слепой». Она от рыданий не могла ничего объяснить мужу. Когда тот понял, вынул паспорт и спросил: «Сынок, ты видишь, какая это буква?».
— Паспорт, — сказал тихо Димка. Он уже прочитал все.
И все-таки оказалось, что один глаз потерял зрение на 100 процентов. Сказались осложнения при беременности.
— А в это время я уже была на сносях Наташей, — вспоминает Людмила. — К счастью, приехал в село мой одноклассник Евгений Ляпин, он уже жил в Москве. Помог устроить Димку в клинику профессора Федорова. После родов, правда, мы туда попали. Ездили на лечение сначала через месяц, потом через полгода, занимались гимнастикой дома. Зрение восстановилось полностью. Как было тяжело, знают лишь только мои родные. Вместе мы ждали, когда сын родится, когда будет головку держать, когда первый шаг сделает, когда первое слово скажет, когда его глазки будут видеть этот мир в его красках и солнечном свете. Я прошла через непростые испытания. Рада, что Господь позволил мне стать матерью, дал сил бороться за своих детей, победить. Дал порадоваться внукам и жить…
Сегодня Людмила поет. Она — солистка ансамбля «Хвартуна», директор Черкасского дома культуры. В глазах ее счастье и радость, и голос, высокий, чистый, раздольно льется со сцены. Она — счастливая женщина. Кто поспорит?

Об авторе

dimdimple

Оставить комментарий